Прекрасное название выставки отсылает нас к стихире Собора Пресвятой Богородицы

«Что ти принесём Христе, яко явился еси на земли, яко человек нас ради»

Дальше Церковь православная в стихире отвечает, что дар рода людского – это Дева Мария. Какое значение сейчас имеют эти слова для нас художников, собравшихся здесь, со своими дарами Господу?

Мы живём в начале эры искусственного интеллекта и, одновременно, в конце старых форм модернизма.

Появление искусственного интеллекта, как результата математического программирования приводит к созданию эстетического языка технического прогресса.

Для нас, художников и искусствоведов, это язык вне художественного сознания. Но это язык, имеющий подавляющую аудиторию и способы информирования (доставки к этой аудитории).  Эти способы не могут сравниться по своей массовости с инструментами общения, которыми пользуется художник. И, конечно, этот математический или, можно сказать, научный подход в генерации и передаче визуального изображения ставит точку в отношении задачи искусства как зеркала реальности (по Леонардо да Винчи).

Но такие задачи искусство ставило не всегда! Оно мыслило Пространство в разные времена иначе.

Еще совсем недавно Исаак Ньютон заменил геоцентрическую вселенную Птолемея на научную физику Нового времени.  В 18 веке появилась геометрия Лобачевского, потом возникла квантовая физика, которая вышла за границы Ньютоновой физики ближнего космоса. А современные математические теории строят взаимоисключающие и парадоксальные конструкции вселенных. Они сродни друг другу только в одном. Все они не антропоцентричны. Строго говоря, они внечеловечны…

Для выстраивания вертикальной коммуникации с богами греки использовали как эстетику язык идеализированного визуального подобия, римляне, до прихода христианства, акцентировали индивидуальные черты. С приходом христианства изменилось отношение к пространству – византийцы, чтобы раскрыть метафизику предвечного сущего, и для создания вертикальной коммуникации с Богом принуждены были отказаться от концепций пространства языческого мира, перейдя в пространство обратной перспективы.

Мировоззренческая гедонистическая философия эпохи Нового времени, окончившаяся на наших глазах, сначала воскресила античное (языческое) художественное пространство. А потом, вместе с техническим прогрессом, развивала его в форме общества потребления, до конца эпохи модернизма сохраняя связь с ним.

Теперь этому процессу настал естественный временной предел. Искусство «Нового времени» в наступившей эпохе ИИ – больше не нуждается в художнике. Оно выталкивает его на поиск нового художественного умозрительного пространства.

Пространства, способного выстраивать вертикальную коммуникацию с Богом, и потому антропоцентричного по своей сути.

Мне это пространство, с точки зрения визуальной философии (термин которым я пользуюсь с 13 года) представляется как эмпирически плоское, перекрытое условной небесной сферой. В ней перспективной точкой схода является человек, находящийся в любой точке этого плоского пространства-купола.

В этом пространстве любой второй и последующий объект представляется как первый – без цвето-воздушной и линейной перспективы, поскольку он «представлен»; в противном случае он не изображается, так как не привлекает внимания автора.

В архитектуре (в случае применения современных технологических возможностей) это сулит эстетической эволюцией, а в социальном плане, трансформацией мегаполисов и созданием малоэтажного уклада жизни в стране.

Это, в свою очередь, запустит другие процессы…

Видимо неизбежная замена концепции пространства не оставит общество без структурных антропоцентричных социальных изменений.

Что ти принесём Христе

Дмитрий Канторов (Опыты визуальной философии) Москва, 2025 г.